Читать книги Пауло Коэльо
Читать книги Пауло Коэльо онлайн
      Алхимик      11 минут     Дневник мага     подвинулся к цели Труба    рисования любящий свою профессию    друзьями или рубить хвост

Она вспоминает про свой дневник. Ей все надоело, она подгоняет томительно ползущие недели, остающиеся до отъезда, до возвращения, и потому отдается этому мужчине, ибо здесь посверкивает искорка ее собственной потаенной любви. Первородный грех — не в том, что Ева отведала запретный плод, а в том, что поняла — Адам должен разделить с ней то, что она попробовала. Ева боялась идти своей стезей одна, без помощи и поддержки, и потому хотела разделить с кем нибудь то, что чувствовала.

Но есть на свете такое, что не делится. Но не надо бояться океанской пучины, в которую погружаемся мы по доброй воле, — страх портит игру. Человек проходит через преисподнюю, чтобы осознать это. Будем любить друг друга, но не станем пытаться владеть друг другом.

Я люблю этого сидящего передо мной мужчину, потому что он не принадлежит мне, а я — ему. Мы свободно отдаемся друг другу, и я буду повторять десятки, сотни, тысячи раз — повторять до тех пор, пока сама не поверю собственным словам.

Она задумывается на миг о других проститутках. Думает о матери, о подругах. Все они уверены, что мужчине не нужно ничего, кроме этих одиннадцати минут чистого секса, и за них выкладывает он огромные деньги. Но это не так; мужчина, в сущности, ничем не отличается от женщины: ему тоже нужно встретить кого то и обрести смысл жизни.

Как было с ее матерью — как вела она себя? Притворялась, что получает наслаждение? Или в бразильском захолустье до сих пор наслаждение для женщины считается делом запретным? Как мало знает Мария о жизни и о любви, но сейчас, когда глаза ее завязаны, когда все время, сколько ни есть его в мире, принадлежит ей, она отыщет источник и корень, и все начнется там и так, где и как она захочет начать.

Прикосновение. Она забывает проституток и клиентов, отца и мать, она теперь — в кромешной тьме. Целый день провела она в поисках того, что могла бы дать человеку, вернувшему ей достоинство, заставившему ее понять, что стремление к радости важнее, чем необходимость страдать.

Мне хотелось бы, чтобы он обрел счастье научить меня чему нибудь новому, подобно тому, как вчера он объяснил мне, что такое страдание, что такое уличные проститутки и проститутки священные. Я видела: ему доставляет счастье учить меня чему нибудь, вести и наставлять. Мне хотелось бы знать, как приближаются к плоти перед тем, как приблизиться к душе, к соитию, к оргазму.

Протянув руку перед собой, она просит, чтобы и он сделал так же. Сегодня ночью, слышится ее шепот, на этой ничейной полосе отеля я хочу, чтобы он открыл и нашел грань между мной и миром. Она просит его прикоснуться к ней, сделать так, чтобы он осязал ее, ибо плоть всегда поймет плоть, даже если души не придут к согласию. Он дотрагивается до нее, она — до него, но, словно сговорившись заранее, и он, и она избегают тех частей тела, где стремительней всего пробуждается сексуальная энергия.

Его пальцы ощупывают ее лицо, и она ощущает едва уловимый запах краски, навсегда въевшийся в кожу его рук, сколько бы тысяч и миллионов раз он их ни мыл: он с этим запахом родился, чтобы увидеть первое в жизни дерево, первый дом, чтобы запечатлеть их в своих снах. Должно быть, и он чувствует исходящий от ее пальцев запах, но какой именно — она не знает и спрашивать не хочет, ибо в этот миг говорит лишь плоть, а прочее есть безмолвие.

Она ласкает, и ласкают ее. Так можно провести целую ночь, ибо это доставляет наслаждение, которое вовсе не обязательно должно завершаться сексом, думает она, и в этот самый миг, именно потому, что секс вовсе не обязателен, ощущает в межножье влажное тепло. Придет миг, когда он дотронется до нее, ощутит и почувствует всю меру охватившего ее возбуждения — ей не дано знать, хорошо это или плохо, так отзывается ее плоть, и нет необходимости говорить: «Выше… ниже… помедленней… а теперь посильней…» Мужские руки теперь прикасаются к ее подмышкам, и волоски на коже встают дыбом, и ей хочется вырвать их — как сладостна, наверное, будет эта боль. И она гладит его подмышки, ощущая под пальцами иную структуру — вероятно, это от многолетнего употребления дезодоранта… Боже, о чем она думает? Она не должна думать. Должна прикасаться, трогать — и ничего больше.

75

Назад  Вперёд

Вернуться к перечню страниц



Партнёры сайта:

© paulo-koelo.ru 2011